Критика понятия субстанции

КРИТИКА ПОНЯТИЯ СИЛЫ

Понятие силы связано с понятием причинности, ибо сила — это не что иное, как способность вызывать следствия. Если бы мы могли познать силу из опыта, то есть, если бы мы могли испытать ощущение силы, то мы имели бы в нем подлинный первообраз представления о причинности. Но дело в том, что такого ощущения мы не испытываем. Не доставляет нам его и внешний опыт: мы воспринимаем только движение предметов, но никогда не воспринимаем силу, мы воспринимаем силу, которая его вызывает. Так же обстоит дело и с внутренним опытом. Нам кажется, что в актах воли мы получаем в опыте действие силы, но это — заблуждение. То, что мы действительно познаем в этих актах, это усилие, но не действующую силу: переживание воли у человека, который при помощи воли двигает свои конечности, такое же, как и у парализованного, который является бессильным. Переживая акт воли, мы не можем предвидеть его результаты. И во внутреннем опыте мы знаем только последовательность фактов между внутренним переживанием и его проявлением, мы ведь не знаем внутреннего механизма, который их объединяет. Воздействие воли на мысль является для нас таким же непонятным, как и воздействие воли на тело или действие тела, направленное на другое тело. Благодаря однородности воли и мысли у нас возникает иллюзия, что связь между ними нам понятна. Юм рассеивает эту иллюзию.

КРИТИКА ПОНЯТИЯ СУБСТАНЦИИ

В своем главном сочинении Юм подвергнул критике еще один принцип эмпирических рассуждений—принцип субстанции. Его функция, согласно Юму, является аналогичной той, которую выполняет принцип причинности: она заключается в объединении фактов. Подобно тому, как принцип причинности объединяет факты, следующие друг за другом, так принцип субстанции—факты, совершающиеся одновременно. Ощущения, доставляемые различными чувствами, мы относим к единой субстанции, и хотя ощущения эти изменяются, мы полагаем, что субстанция постоянно остается одной и той же; например, определенный цвет и определенный запах мы трактуем как свойства одной и той же субстанции, одного и того же цветка, и хотя он изменил свой цвет и утратил запах, мы мыслим его постоянно как один и тот же цветок. Точно так же мы принимаем существование Я — постоянной духовной субстанции, хотя знаем лишь его изменяющиеся переживания.

Поступая так, мы выходим за пределы фактов — так же, как мы это делаем, совершая операцию выведения следствий из причин. Критика Юма углубила критику понятия субстанции, совершенную уже раньше Локком и Беркли, а также распространила ее на понятие духовной субстанции. Она была аналогична его критике понятия причинности, ибо выясняла, что, принимая существование субстанции, мы выходим за пределы фактов, и делаем это с помощью вывода, который не обоснован ни априорно, ни апостериорно, то есть — ни посредством анализа понятий, ни посредством констатируемых фактов. Тут действует не разум и не опыт, а факторы иного рода — воображение и инстинкт. Основание вывода является субъективным — таким же, как и в причинно-следственных выводах, то есть привычка. Является субъективным, но не произвольным, ибо выводы эти, совершаемые на основе естественной склонности, обладают психологической необходимостью.

Локк признавал, что за пределами ощущений, которые мы испытываем, существуют внешние субстанции: они являются причинами ощущений. Занимая эмпирические позиции, Локк не имел для этого оснований, ибо в опыте мы имеем дело только с ощущениями, а не их причинами. Однако воззрения Локка на субстанцию соответствовали естественным повседневным взглядам людей, которым Локк охотно подчинялся. Юм же, будучи мыслителем, который не считался с обыденными взглядами и не боялся парадоксов, порвал с этой традицией: нет оснований для признания того, что ощущения имеют причины во внешних субстанциях. Существуют ощущения— и этим все сказано.

В критике субстанции Юм пошел дальше, чем Беркли. Последний устранил понятие субстанции лишь из физики, Юм же — и из психологии. Он пришел к выводу, что если нет оснований для принятия материальных субстанций, то нет их и для принятия духовных. Нам кажется, что наше Я является субстанцией, что оно существует и продолжает существовать независимо от восприятий и чувств, но все это является заблуждением. Когда я точнее вникаю в то, что называю Я, размышляет Юм, то всегда натыкаюсь лишь на те или иные конкретные восприятия, и никогда не наблюдаю ничего иного, кроме восприятий.

Это было устранение субстанции с последней занимаемой ей позиции. Тем самым изымалась почва для концепции устойчивой души, затрагивались фундаментальные основы теологии, психологии и всей философии. От мира оставались только комплексы ощущений и кроме этого — ничего: ни со стороны субъекта, ни со стороны объекта; не оставалось ни материи, ни души. Это была очень радикальная и парадоксальная точка зрения, трудная для обоснования и отстаивания. И только спустя полтора столетия после Юма появилось большее число философов, которые ее взяли на вооружение,- речь идет о позитивистах.